Неточные совпадения
— А вы, хлопцы! — продолжал он, оборотившись к своим, — кто из вас хочет умирать своею смертью — не по запечьям и бабьим
лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой
падали, а честной, козацкой смертью — всем
на одной постеле, как жених с невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить
на своих спинах польских ксендзов?
Когда нянька мрачно повторяла слова медведя: «Скрипи, скрипи, нога липовая; я по селам шел, по деревне шел, все бабы
спят, одна баба не
спит,
на моей шкуре сидит, мое мясо варит, мою шерстку прядет» и т. д.; когда медведь входил, наконец, в избу и готовился схватить похитителя своей ноги, ребенок не выдерживал: он с трепетом и визгом бросался
на руки к няне; у него брызжут слезы испуга, и вместе хохочет он от радости, что он не в когтях у зверя, а
на лежанке, подле няни.
И чудится пану Даниле (тут он стал щупать себя за усы, не
спит ли), что уже не небо в светлице, а его собственная опочивальня: висят
на стене его татарские и турецкие сабли; около стен полки,
на полках домашняя посуда и утварь;
на столе хлеб и соль; висит люлька… но вместо образов выглядывают страшные лица;
на лежанке… но сгустившийся туман покрыл все, и стало опять темно.
Это был владелец дома, первогильдейский купец Григорий Николаевич Карташев. Квартира его была рядом с трактиром, в ней он жил одиноко,
спал на голой
лежанке, положив под голову что-нибудь из платья. В квартире никогда не натирали полов и не мели.
И с этим словом Юстин Помада остановился, свернул комком свой полушубочек, положил его
на лежанку и, посмотрев искоса
на луну, которая смотрела уже каким-то синим, подбитым глазом, свернулся калачиком и
спать задумал.
Кошка мягко
упала на пол, медленно поворачивая пушистым хвостом, вскочила
на лежанку; но тут девка, спавшая
на полу в комнате, принесла стлать свой войлок, тушить свечку и зажигать лампадку.
— Больно вот налегке ходит, — ворчала ключница, постилая
на лежанку толстый киргизский войлок. — Ты бы, Марьюшка, когда выходишь
на волю, платок бы, что ли,
на шею-то повязывала. Долго ль простудить себя? А как с голосу
спадешь — что мы тогда без тебя будем делать?
В серых сумерках повозка за повозкою выезжали
на дорогу. До нас было еще далеко. Мы напились чаю и зашли с Шанцером в фанзу, где
спали офицеры. Она была уже пуста. Мы присели
на кхан (
лежанку). Постланные
на нем золотистые циновки были теплы, и тепло было в фанзе. Я прилег
на циновку, положил под голову папаху; мысли в голове замешались и медленно стали опускаться в теплую, мягкую мглу.